Печать E-mail
Рейтинг пользователей: / 6
ХудшийЛучший 

хроникаМаргарита де Валуа (1553–1615). Мемуары. Избран­ные письма. Документы / Сост., пер., прим., публ. В. В. Шишкина; При участии Э. Вьенно и Л. Ангара; Отв. ред. Д. Э. Харитонович.— СПб.: ЕВРАЗИЯ, 2010. — 352 с.
  ISBN 978–5–91852–012–3
Неповторимая Маргарита де Валуа (1553–1615), вошедшая в историю под именем королевы Марго, — героиня Варфоломеевской ночи и настоящая дочь «свинцового» XVI века. Знаменитая королева Франции и Наварры, которой выпало жить в кровавое время Религиозных войн, оставила после себя мемуары, которые одновременно являются и ценнейшим историческим документом, и увлекательным литературным сочинением, доставляющим подлинное удовольствие от прочтения. Нельзя обойти вниманием  и ее значительное эпистолярное наследие, показывающее утонченный, но смертельно опасный мир французского королевского двора и большой политики, где перо, яд и кинжал вместе вершили будущее Франции. Эти сочинения  открывают нам умную, изысканную и страстную даму эпохи Ренессанса, в жизни которой любовь и дружба были неотделимы от политических коллизий.
Ученые России и Франции — Владимир Шишкин (Санкт-Петербург), Элиан Вьенно (Университет Жана Моне, Сент-Этьен) и Лоран Ангар (Университет Марка Блока, Страсбург) — представляют сочинения королевы, сопровождая их соответствующими научными исследованиями и комментариями. Издание предназначено для русского и французского читателя.

 

Оглавление

От составителя (5)

Элиан Вьенно. Предисловие к русскому изданию «Мемуаров» Маргариты де Валуа (7)

Éliane Viennot. Œvres de Marguerite de Valois. Préface (11)

I. Мемуары (1559–1581) (15)

В. В. Шишкин О чем не вспомнила королева Франции и Наварры (179)

Литература о Маргарите (180)

«Плохо выданная замуж» (188)

Барон де Леран (204)

Маргарита де Валуа и Генрих де Бурбон (210)

Мемуары (230)

Лоран Ангар. Маргарита де Валуа и ее «Мемуары» (232)

Маргарита и литературный мир при последних Валуа (233)

«Мемуары»: литературная проблематика (236)

Laurent Angard. Marguerite de Valois et ses «Mémoires». (253)

 Marguerite de Valois et le monde littéraire au temps des derniers Valois. (254)

Les «Mémoires» : des problématiques littéraires. (257)

II. Избранные письма (1578–1606) (273)

В. В. Шишкин. Письма Маргариты де Валуав Санкт Петербурге (275)

1. Елизавете I Английской (286)

2. Генриху III (287)

3. Луизе де Клермон, герцогине д’Юзес (288)

4. Генриху де Бурбону, королю Наваррскому (290)

5. Антуану де Серлану (292)

6. Генриху Лотарингскому, герцогу де Гизу (293)

7. Филиппу II, королю Испании (294)

8. Генриху III (301)

9. Никола де Нефвилю, сеньору де Виллеруа (302)

10. Диане де Валуа, герцогине Ангулемской (305)

11. Максимилиану де Бетюну, барону де Рони (309)

12. Генриху IV (311)

III. Неизданные документы (Documents ine;dits) (313)

В. В. Шишкин. Вступительное слово (315)

1. Письмо Маргариты Французской, герцогини Савойской, Карлу IX (Marguerite de France, duchesse de Savoie, a Charles IX) (320)

2. Письмо Шарля де Бирага Екатерине Медичи

(Charles de Birague a Catherine de Medicis) (321)

3. Письмо Шарля де Бирага Екатерине Медичи (Charles de Birague a Catherine de Medicis) (325)

4. Письмо Шарля де Бирага Генриху III (Charles de Birague a Henri III) (326)

5. Денежная расписка Маргариты де Валуа (Quittance de Marguerite de Valois) (327)

Исторические персонажи, упомянутые в мемуарах, письмах и документах (329)

 

От составителя

Предлагаемая российскому и зарубежному читателю книга содержит сочинения Маргариты де Валуа, королевы Франции и Наварры (1553–1615), более известной под именем королевы Марго. Речь идет о ее «Мемуарах» и избранных письмах, политических по содержанию, — великолепных образцах поздней ренессансной литературы во Франции, представляющих также огромный исторический интерес.

В 1995 году в издательстве Московского государственного университета уже выходил первый перевод «Мемуаров», выполненный И. В. Шевлягиной под редакцией С. Л. Плешковой, который преследовал литературно-художественные цели и не являлся собственно критическим изданием.

Представляемый сейчас новый перевод был сделан с лучшего на сегодняшний день научного издания «Мемуаров», подготовленного мадам Элиан Вьенно, профессором университета Сент-Этьен, и изданного в парижском издательстве «Оноре Шампьон» в 1999 году. В процессе перевода и подготовки примечаний нам приходилось регулярно, в течение нескольких лет, консультироваться с Э. Вьенно, которая весьма отзывчиво отнеслась к подготовке нового издания воспоминаний Маргариты де Валуа в России и терпеливо помогала нам в работе. Будучи самым известным биографом Маргариты и издателем ее корреспонденции, она также любезно согласилась написать вступительное слово для настоящей книги.

Помимо «Мемуаров» и писем мы посчитали возможным включить в настоящее издание пять неизвестных и неизданных документов, касающихся королевы, которые хранятся в Российской национальной библиотеке в Санкт-Петербурге в фондах П. П. Дубровского и П. К. Сухтелена. Эти материалы с соответствующим пояснением воспроизводятся на французском языке.

В качестве почетного участника нашего проекта мы привлекли также нашего друга Лорана Ангара из университета Марка Блока в Страсбурге, исследователя литературного наследства Маргариты де Валуа, который представил свою статью, отражающую современные представления и споры во французском литературоведении о мемуаристике и методах ее изучения на примере «Мемуаров» королевы.

Ответственным редактором книги является Д. Э. Харитонович, старший научный сотрудник Института всеобщей истории Российской академии наук, ценные указания и замечания которого позволили подготовить это издание на должном уровне.

Нам остается выразить искреннюю и сердечную благодарность всем переводчикам, помогавшим в переводе статей Элиан Вьенно и Лорана Ангара на русский язык — М. Ю. Некрасову (Санкт-Петербург), А. С. Ларчикову (Выборг), Марине Алиду (Marina Alidou) и Мишелю Маньезу (Michel Magniez) (Франция).

В. В. Шишкин


Предисловие к русскому изданию «Мемуаров» Маргариты де Валуа
Элиан Вьенно
 (Университет Жана Монне, Сент-Этьен)

Маргарита де Валуа, конечно, была бы очень польщена той честью, которую ей оказали ныне: ее мемуары переведены на русский язык, с соответст­вующими комментариями. Она родилась при самом блестящем дворе Европы, привлекала внимание иностранцев, которые проезжали через Францию, была свидетельницей великих трагедий своей эпохи, поэтому эта великая читательница плутарховских «Жизнеописаний знаменитых людей» тоже считала себя достойной, чтобы ее знали просвещенные люди всех времен и народов. Сочинения, написанные ею, показывают, что она в этом не ошибалась.

Тем не менее любопытно, что след в истории она рассчитывала оставить не своими текстами и весьма мало заботилась о том, чтобы они получили широкую известность. Многие из ее речей — в том числе те, которые она произнесла перед польскими послами в 1573 г. и перед членами город­ского муниципалитета Бордо в 1578 г., — не сохранились. Об «Оправдательной записке Генриха де Бурбона», которую она написала для мужа в 1574 г., вероятно, знали только гугеноты (чуть позже опубликовавшие ее), и в своих «Мемуарах» она посвятила ей всего несколько строк. До нас дошел только десяток ее стихотворений, как правило, мелькнувших в публикациях людей, которые были к ней близки в последние годы, — стихотворений, подписанных в лучшем случае прозрачным псевдонимом. При жизни под ее именем был напечатан только маленький трактат «О превосходстве женщин», написан­ный за год до смерти, и эту публикацию осуществил ее оппонент. Сами ее «Ме­муары» как будто не носят следов особой заботы о посмерт­ном издании: рукопись, опубликованная через тринадцать лет после ее смерти, была местами повреждена (о чем свидетельствуют лакуны), и в ней не хватало последних тетрадей (коль скоро повествование резко обрывается). Что касается ее писем, Маргарита, похоже, не делала с них копий: они сохрани­лись только у адресатов. Со стороны женщины, которая считала, что она достойна быть известной urbi et orbi [городу и миру (лат.)], и слышала, как придворные поэты на все лады твердят, что бессмертие обеспечивают только тексты, подобная небрежность может показаться удивительной.

Объяснение этого парадокса можно прочесть в ее «Мемуарах». Действительно, когда Маргарита де Валуа заявляет в самом начале, что не намерена давать им «более славного названия, хотя они заслуживают быть названными Историей, потому что содержат только правду без каких-либо прикрас», она не называет по имени литературный жанр, который нам знаком, но которого еще не существовало. В 1594 г., в то время, когда ее муж стал королем Франции и начала вырисовываться перспектива их раз­вода, она намеревалась лишь сделать поправки к «Жизнеописанию Маргариты, королевы Наваррской», которое она только что получила от Брантома и которое ее не удовлетворило. Маргарита всегда считала, что герои остаются в Истории, если какой-либо талантливый писатель берется за их жизнеописание, как это сделал Плутарх для героев античности, поэтому, исходя из этих представлений, за много лет до того попросила Брантома — сво­его неизменного почитателя — стать ее биографом. Но мало того, что новый Плутарх допустил много фактических ошибок, но и портрет ее, который он сделал, показался ей искаженным. На самом деле, «Жизнеописание…» во мно­гом проникнуто воспоминаниями о гражданских смутах, в которых королева была вынуждена принимать активное участие, и очень часто к ущербу для себя, тогда как годы спустя она предпочла «спокойную жизнь», как объяс­няла в письме тому же Брантому, как раз когда начала писать «Ме­муары». Так что она взялась за перо, чтобы кое в чем поправить его «Жизнеопи­сание…»; из жизни, которая была «хаосом», как пишет она, он «уже извлек свет»; ей «осталось работы дней на пять» — иначе говоря, несколько часов усердного труда. Что до нее, она напишет только несколько рассказов об отдельных сюжетах, которые послужат материалом для создаваемого «жизне­описания», — то, что тогда называлось «мемуарами» и что Маргарита насмешливо именует «медвежатами»; они придут к Брантому неуклюжими (потому что она пишет «без прикрас»), но надежными (потому что она пишет правду). Действительно, согласно культурной традиции, усвоенной королевой, писать Историю — не дело героя, он Историю творит! Обработать же ее должен некий редактор: выстроить повествование, насытить его портретами, максимами, историческими ссылками… короче говоря, сделать блистательной.

Через много страниц, сообщая о возвращении своего брата Генриха III из Польши, Маргарита как будто высказывается в том же духе: она напоминает, что в ее намерения входит «не украшение этих Мемуаров, а единственно правдивое повествование и скорое окончание моих воспоминаний с тем, чтобы Вы быстрее их получили». Но это энергичное напоминание о первоначальной задаче здесь возникает как раз потому, что королева только что совершенным образом нарушила принятое на себя обязательство, сделав отступление на несколько страниц (правда, не столько с целью расцветить прозу, сколько чтобы скрыть свой переход в другой политический лагерь, поскольку она изменила старшему брату ради младшего). На самом деле Маргарита уже давно писала совсем не о том, что предполагала сделать вначале. В действительности она не ограничилась «отдельными замечаниями». Обещанные «медвежата» на свет так и не появились, и до Брантома ничего не дошло. Королева взяла рассказ о своей истории в собственные руки.

Не без труда, однако! Начало ее произведения отмечено «ложными обеща­ниями» и свидетельствует о внутренних конфликтах: она не хочет говорить о своем детстве, но говорит о нем; она не хочет «тратить силы» на «ненужные» воспоминания, но включает их в свой рассказ; она хочет продвигаться быстро, но задерживается… Вот она приняла решение — принципиальное — установить «связь событий прошлого и настоящего», то есть строить повествование линейно. Эта связь, пишет она, «вынуждает» ее начать с начала: «с того времени, когда я была в состоянии запомнить что-либо примечательное для моей жизни». После того как этот изначальный выбор сделан, ни воля Маргариты, ни ее культурные стереотипы не в состоянии помешать начинанию развиваться по собственной логике: то вновь нахлынут воспоминания о более раннем периоде, то королеву охватит блаженство, когда она вновь переживает самые счастливые события, то в ее душе теснятся все остальные чувства, когда речь заходит о самых страшных эпизодах. Ничто не мешает Маргарите менять позицию, из заказчицы будущей работы (которая без колебаний дает советы своему историку) становиться женщиной, которая пересказывает свою жизнь старому другу, шутит с ним об общих знако­мых, описывает ему края, где он не бывал, разъясняет дела, которые его не коснулись…

Тем самым она создает новый жанр — жанр аристократических мемуаров. Она явно этого не осознает, почему и не афиширует свой текст и так мало заботится о его распространении. Во всяком случае, она ясно понимает, что ее сочинение — не просто «материал» для передачи писателю, сколь бы верным он ни был. Она отказывается от идеи получить свое жизнеописание, но сохраняет свои «мемуары». К величайшей радости будущих поколений.